header_bg

Песня в строю

ПЕСНЯ В СТРОЮ

У каждого времени свои песни, свой голос. Он звучит грохотом пушек и шелестом спелых колосьев, позывными искусственного спутника Земли и могучим гулом турбин Братской ГЭС. С этим камертоном жизни страны можно сверять и лучшие советские песни. И я счастлив, что мне вместе с товарищами по творчеству – поэтами, музыкантами, певцами удалось написать несколько страниц славной песенной летописи нашей любимой Отчизны, нашего великого народа…

 

«Песню дружбы запевает молодежь»

Кончилась война. На Красной площади прозвучали победные залпы салюта... Народы возвратились к мирному труду. Наступило время песен о мире, о борьбе за мир. Возникшее по окончании войны движение сторонников мира стало наивысшим выражением чаяний народов и особенно прогрессивной молодежи. Участники Всемирной конференции, собравшиеся в Лондоне (1945 год), поклялись объединить все силы и отдать их борьбе за мир на земле. Было принято решение провести в Праге I Всемирный фестиваль молодежи и студентов в 1947 году.

К этому фестивалю мы с Львом Ошаниным написали «Марш демократической молодежи». Прошло с тех пор не одно десятилетие, и многие детали истории создания могли бы уже стереться из памяти, но песня эта необычной судьбы. Она жива и сегодня. Живо в памяти и многое из того, что связано с этой песней.

В конкурсе на лучшую песню фестиваля участвовали композиторы и поэты многих стран. Мне позвонили из Комитета по делам искусств и сообщили о конкурсе, сказав, что это подходящий повод для создания хорошей песни... Тема была для меня настолько новой, что я за нее не сразу взялся. Военная тема по инерции все еще владела мной – нужно было время для психологической перестройки.

Через месяц снова звонок: «Ну что, написал?»

– Нет, – говорю, – еще не брался.

– Как не брался? Многие (называют фамилии авторов) уже ноты принесли.

Понял, что в самом деле – пора. Позвонил Льву Ошанину, и мы договорились о встрече.

«Какой должна стать новая песня, кто эти люди, что соберутся на фестиваль и будут петь ее?» – спрашивали мы себя.

Решение песни было подсказано неожиданно появившейся в газетах заметкой о расстреле монархическими властями Греции молодежной демонстрации. Студенты Афинского университета протестовали против мобилизации их в армию для подавления народно-освободительного движения.

«Не задушишь, – подумалось, – не убьешь молодежи всего мира!»

Определилась идея песни, ее музыкально-образный строй: зачин тревожный, драматический, и в то же время полный твердости духа и воли; вторая часть – более светлая, с оптимистической устремленностью в будущее. Такую композицию одобрил и Л. Ошанин. Слова, уже написанные, не подходили, – мелодия требовала других.

Вскоре они были готовы. Первая часть марша в миноре:

 

Дети разных народов,

Мы мечтою о мире живем.

В эти грозные годы

Мы за счастье бороться идем.

 

Вторая часть резко контрастирует: наступает светлый мажор, припев как бы призывает молодежь к единению, к дружбе:

 

Песню дружбы запевает молодежь,

Молодежь, молодежь.

Эту песню не задушишь, не убьешь,

Не убьешь, не убьешь!

 

Над песней мы работали довольно долго. Показывали ее в рабочих клубах, молодежи, комсомольцам. Обсуждали ее в Союзе писателей, в Союзе композиторов, – и только после этого всего решились отдать на конкурс (на наш, Всесоюзный). Он проходил в Центральном Доме работников искусств. В составе жюри – представители многих организаций, участвовавших в подготовке всемирного форума. Тогда еще никто точно не представлял, каким будет фестиваль, как будет проходить, какова программа. Над этим работали музыканты, художники, режиссеры.

На конкурс было представлено песен двадцать, если не больше. Авторы выходили на сцену и показывали с певцами свои произведения. Дошла очередь до нас. Песню исполнял солист Всесоюзного радио Георгий Абрамов. Спел он ее, и мы хотели уходить, но члены жюри попросили еще раз исполнить песню. Вскоре мы узнали, что песня получила у всех членов жюри высшую оценку.

С этого дня началась жизнь песни. Ее переводили на другие языки, делали различные партитуры, оркестровки, ее записывали на пленки, печатали ноты...

Но предстояло выдержать еще одно серьезное испытание на пути к фестивалю. Наша песня победила на Всесоюзном конкурсе, на котором были также отобраны песни М. Блантера, С. Каца, В. Кручинина. А впереди был международный конкурс в Праге, куда привезли свои песни композиторы из многих стран мира.

Председателем пражского жюри был англичанин Алан Буш – композитор, близкий к рабочим, сам руководитель рабочего хора. Когда мы встретились с ним на фестивале, он восторгался, узнав, какие условия созданы в нашей стране для художественной самодеятельности – Дворцы культуры, клубы, бесплатные инструменты, – и жаловался на трудности, стоящие перед самодеятельными артистами в его стране. 3а каждую репетицию приходилось платить, даже арендную плату за помещение вносят сами артисты.

Из советских композиторов в жюри был Арам Ильич Хачатурян. Он мне рассказывал, что в последний вечер работы жюри оставались три песни: наша, чехословацкая и итальянская. И советская песня была признана лучшей. Она была официально объявлена песней фестиваля. Нас с Ошаниным пригласили в Прагу.

Я поехал на встречу с нашей песней и был просто поражен, когда уже через три-четыре дня после начала репетиций услышал ее на улицах, в трамваях, на площадях. Репетировали на бульварах, в школах, где размещались гости. Разучивали и пели песню вдохновенно... В ней оказалась заложенной энергия, которая была нужна молодежи.

В самом начале работы над «Маршем демократической молодежи» мы с Львом Ивановичем решили, что слова должны быть очень простыми (чтобы их легко было перевести на многие языки) и понятными, нужными самим юношам и девушкам разных стран.

 

Нам, молодым, вторит песней той

Весь шар земной, –

звучало в припеве.

 

…Наступил день торжественного открытия фестиваля. Медленно начал подниматься флаг, и в этот момент оркестр заиграл «Марш демократической молодежи». Весь стадион – тысячи людей – встали и запели. Запели дружно, торжественно, с большой эмоциональной силой. Под эту мелодию шло нескончаемое красочное шествие приехавших на фестиваль, зрелище, трогающее до слез!

А потом песня «затопила» Злату Прагу. Где только мы ее не слушали!

Песня разнеслась по всему свету. Она стала любимой песней молодых борцов за мир. Всемирная федерация демократической молодежи приняла решение считать марш «Гимном демократической молодежи». Это придало нашей песне еще больше авторитета.

На следующем фестивале, в Будапеште, я узнал, что текст «Гимна» приобрел немало поэтических вариантов, в которых отразилась жизнь и борьба молодежи разных стран. Так, французы пели еще один куплет, про песню, которую полицейские упрятали в тюрьму, но она сломала решетку и полетела белым голубем над Парижем. У итальянцев был свой вариант – они пели о подвигах партизан, боровшихся с фашистами. Африканец Идисей Дафэ, руководитель молодежного хора, рассказывал, как они у себя на родине вначале услышали только мелодию. Одну мелодию – без слов. Правда, им была известна одна фраза: «Эту песню не задушишь, не убьешь!» Не знали они, кто привез к ним эту мелодию и эту фразу. Но мелодия прижилась мгновенно. И тогда молодежь придумала на мелодию свои слова. «Мы рассуждали так, – говорит Идисей, – какую песню нельзя убить? Ту, которую поют все. А какую песню захотят петь все люди Земли? Только ту, в которой будет говориться о том, что всего дороже людям... А потом, после Будапештского фестиваля, мы узнали подлинный текст песни. И знаете, что удивительно? Многое в нашем тексте совпало с ним. Не в словах, конечно, а по смыслу».

Я слушал, как африканцы пели эту песню: великолепно, точно и выразительно.

«Гимн демократической молодежи» стал звучать и на конгрессах борцов за мир, где собиралась уже не только молодежь. Песня входила в жизнь миллионов людей, продолжала звучать и на всех последующих фестивалях. Ее большое боевое значение отмечали руководители движения сторонников мира, видные государственные деятели.

Кому-то, наоборот, «Гимн» не нравился, очень не нравился. Песня стала грозным врагом империализма, всех тех, кто разжигает войны, кому не по душе национально-освободительное движение народов. «Снова черные силы роют миру могилу» – эти слова песни точно отражали происходившие на земле события. Реакционные силы США, нагнетая атмосферу «холодной войны», начали поистине марафонскую гонку вооружений. Лилась кровь в Индокитае, Индонезии. В Греции свирепствовал террор.

С особой силой ненависть к этой песне проявилась у врагов мира в 1951 году, когда в Берлине проходил III Всемирный фестиваль молодежи и студентов. С волнением ехал я в качестве члена жюри на этот фестиваль. Это был период резкого обострения международной обстановки. ...В странах НАТО бесчинствовала реакция, шла ожесточенная травля прогрессивных организаций, выступления в защиту мира карались приговорами военных трибуналов. В ответ на происки империализма росло сопротивление сторонников мира и демократии. На военных предприятиях вспыхивали стачки. Докеры сбрасывали в море танки и пушки, предназначенные для отправки во Вьетнам и Корею. Люди доброй воли всей планеты собирали подписи под обращением к великим державам заключить Пакт мира. Им помогала прогрессивная молодежь.

Вот в какой обстановке собирались делегаты на фестиваль в Берлине. Империалистические круги пытались сорвать встречу молодежи. Юношам и девушкам отказывали в визах, на их пути вставали полицейские кордоны, американские и английские войска, находящиеся в Европе.

Но желание попасть на фестиваль было сильнее полицейских заслонов. Сорок пять тысяч юношей и девушек из Западной Германии прошли через вооруженные кордоны в столицу ГДР. Западногерманские делегаты переходили границу с развернутыми знаменами ГДР и ВФДМ, останавливали стоп-краном экспрессы вблизи границы, чтобы очутиться на территории ГДР.

Фестиваль уже начался, когда пришло известие из Инсбрука о том, что американские оккупационные власти задержали там около двух тысяч делегатов. Поезд, в котором ехали юноши и девушки из Италии, Англии, Швейцарии и Франции, был остановлен на австрийской станции Заальфельден, и американский офицер объявил, что все, кто направляется в Берлин, должны немедленно вернуться на родину. Поезд повернули обратно. Но на первой же остановке – в Инсбруке – делегаты вышли из вагонов и потребовали, чтобы их отправили в ГДР. Юношей и девушек избивали прикладами, пытаясь водворить в поезд, но безуспешно.

Инсбрук стал маленьким филиалом III Всемирного фестиваля молодежи и студентов. Жители и молодежь города заботились о делегатах, кормили их. Вечерами делегаты устраивали большие интернациональные концерты. Так они боролись с насилием и несправедливостью. «Гимн демократической молодежи», который они пели, был своеобразным оружием в этой борьбе...

Когда под давлением общественного мнения американские власти вынуждены были пропустить делегатов в ГДР, фестивальная газета сообщила об этом под заголовком «Победа в Инсбруке!». Мне запомнились слова одного французского юноши. «Друзья! Это же наша победа! – сказал он. – Смотрите, что сделали две тысячи наших друзей, когда они крепко взялись за руки! Они оказались сильнее тех, кто считает себя самым сильным. А ведь нас миллионы!»

Берлин к тому времени еще не оправился от войны. Но в лесах новостроек, в силуэтах кранов уже утверждалась новая жизнь. Новый Берлин жил будущим. Он цвел флагами разных стран, улыбками людей. Впервые за много лет немецкая земля принимала гостей.

…Помню заключительный митинг фестиваля. Юноши и девушки из множества стран тесно стоят на площади Маркса–Энгельса, на Унтер-ден-Линден и других прилегающих улицах. Над городом висят американские вертолеты, с них сбрасывают антифестивальные листовки, а ввысь несется песня. Юноши и девушки, взявшись за руки, подняв их кверху и раскачивая ими в такт музыке, поют «Гимн демократической молодежи». На едином дыхании пел в эту минуту миллион человек, и я почувствовал, что песня помогла им еще теснее сплотиться, чтобы стать монолитом... И этот новый жест – единение рук, – рожденный песней, дополнил и ее саму – она стала как бы еще мужественней и суровей. Это было, по-видимому, одним из самых сильных впечатлений в моей жизни... Приятно сознавать, что песня твоя пришлась по душе людям, что поют ее на всех языках нашей планеты. Поют вот уже свыше тридцати лет. Невольно, как и три десятилетия назад, возник вопрос: «А в чем же все-таки секрет ее успеха?» Мой соавтор, Лев Иванович Ошанин, так ответил на него:

 

...Из ваших сердец записали

Ее мы счастливой рукой.

 

Ну, а я попробую высказать свою догадку прозой: видимо, если в песне выражена правда народная, такую песню подхватывают и несут как знамя миллионы людей, она становится крылатой, она без виз перелетает через границы, и никакая сила не сдержит ее полет, ее не заключить в тюрьму, не посадить под замок. «Эту песню, – как сказал Лев Иванович, – не задушишь, не убьешь!» И ведь оказался прав!

В чем-то сходная судьба у другой песни о молодежи – «Если бы парни всей земли», написанной десять лет спустя Василием Соловьевым-Седым и Евгением Долматовским. Эта песня впервые прозвучала в день открытия Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве на новом стадионе в Лужниках и с той поры начала свое шествие по странам мира.

...После «Гимна демократической молодежи» родились у меня и другие песни на эту тему. С Ошаниным мы написали романтическую песню «Во имя завтрашнего дня» и «Балладу о русских мальчишках».

Продолжая разговор о теме борьбы за мир, я хочу рассказать о том, как она преломлялась в песнях, где я искал вместе с моими друзьями-поэтами истоки интонаций, чтобы они в песне были живыми, нужными, точными. Почему, например, наша первая песня на эту тему была написана как марш?

Есть у нас прекрасная революционная песня «Смело, товарищи, в ногу!». В годы революции она из подполья вышла на улицы и стала одной из основных мелодий, формирующих нашу музыкальную психологию поры первых революционных дней и месяцев, поры массовых манифестаций, уличных демонстраций. Народ ликовал, пел! Так было в Петрограде, так было в провинции. Помню, насквозь промокшие под дождем люди, взявшись за руки, дружно идут и поют: «Духом окрепнем в борьбе!» В жизни людей происходило что-то необыкновенное. Свергнута власть царя и помещиков. Громадная тяга к сплочению. А энергичная, мужественная песня сплачивает людей. В маршевой песне заложена огромная сила. Она властно захватывает вас. Зовет идти дальше, вместе со всеми.

Так вот, настроение тех, кто будет петь «Гимн демократической молодежи», казалось мне близким состоянию духа людей, совершивших революцию. После долгой, жертвенной войны люди вновь объединились, они могут вместе петь, вместе бороться за мир, за светлый завтрашний день. Ритм марша, думалось мне, точнее всего выразит этот эмоциональный настрой.

Конечно, были и другие возможности образного решения данной темы.

Вспомним, например, французские революционные песни. В дни революции наряду с маршевой «Марсельезой» народ пел и «Карманьолу». Под эту танцевальную песню шел ликующий народ, взявшись за руки. И для Берлинского фестиваля 1951 года мы с поэтом Владимиром Харитоновым написали песню уже в ритме «Карманьолы». Называлась она «Фестивальная».

На Берлинском фестивале получила путевку в жизнь еще одна молодежная песня – «Марш советской молодежи» Серафима Туликова. У этой песни энергичный запев, броские музыкальные фразы припева. Великолепно исполнил песню Туликова на фестивале рабочий молодежный хор Ленинграда.

Подошел Московский фестиваль и поставил новую задачу. Мне очень хотелось написать песню для исполнения ее русским народным хором. С поэтом В. Гурьяном мы написали песню в русском плане – гостеприимную «Давайте дружить!». На Московском фестивале она получила премию – исполнял ее хор имени Пятницкого.

На Московском фестивале в 1957 году мне вновь довелось быть членом жюри и отстаивать песню, представленную нашей страной. Именно отстаивать, потому что, как считали многие члены жюри, она не вполне отвечала девизу фестиваля. Сейчас тот спор вспоминается с улыбкой: песня В. П. Соловьева-Седого на слова М. Матусовского «Подмосковные вечера» стала всемирно известной, и вряд ли найдется певец или ансамбль, не исполнивший ее. Каждые полчаса круглосуточно на позывных радиостанции «Маяк» звучит ее мелодия.

А родилась песня так. На студии документальных фильмов в 1955 году готовили картину «Спартакиада народов РСФСР», и постановщики решили песню для фильма сделать не обычную физкультурную, маршевую, а лирическую. Вряд ли многие помнят сейчас этот фильм, а вот песня из него, прозвучав затем по радио в исполнении Владимира Трошина, так понравилась, что в Радиокомитет стали приходить буквально мешки писем с просьбой повторить «Подмосковные вечера». И в течение нескольких лет ни один концерт по заявкам радиослушателей не обходился без полюбившейся всем песни. А потом началось победное ее шествие по странам всего мира.

…«Подмосковные вечера» – пример убедительный, как трудно иной раз предсказать судьбу новой песни. Запоют ее или не запоют, надолго ли она останется в памяти? Вопросы эти то и дело приходится решать редакторам издательств, журналов, газет, радио, телевидения и других организаций, дающих жизнь песне в печати или в эфире.

Говоря о молодежных песнях, нельзя не помянуть добрым словом песню «Тревожная молодость». В 1958 году начались съемки кинокартины о молодежи. Это была экранизация одного из интереснейших произведений о комсомоле – «По ту сторону» Виктора Кина. Музыку к картине писала Александра Пахмутова, тогда совсем молодой композитор, а стихи – JIeв Ошанин. Песню, в которой было и раздумье о судьбах Родины, и рассказ о романтике подвига, о благородных порывах человеческого сердца:

 

Пока я ходить умею,

Пока глядеть я умею,

Пока я дышать умею,

Я буду идти вперед. –

 

подхватили и в Братске, и в Дивногорске, запели на целине, и в армии, и в школах!

Также интересна судьба песни «Пусть всегда будет солнце» А. Островского и Л. Ошанина, которой представительное международное жюри фестиваля в польском городе Сопоте единогласно присудило первую премию. Песня имела громадный успех. В 1964 году на Всемирном конгрессе женщин песню «Пусть всегда будет солнце» пели в Кремлевском Дворце съездов, взявшись за руки, делегатки ста стран мира.

…Тема молодежи, тема мира и дружбы настолько близки, что они перекликаются, – разделить их почти невозможно.

Несколько лет назад во время поездки по Австрии, где у меня было много встреч с деятелями культуры, я познакомился с прогрессивным молодым поэтом Отто Горном. Посидели у рояля. Он и предложил написать вместе песню. Я сделал музыкальные наброски, на следующий день мелодия была почти готова. Горн взял с собой ноты – музыкальный «каркас» песни – и назавтра к вечеру приносит уже готовый текст. Получилась симпатичная песня, мы ее там, в Вене, опубликовали, и ее довольно широко пели.

Писать с поэтом-иностранцем всегда интересно. На Берлинском фестивале в жюри от Франции был молодой поэт, хороший рабочий парень Анри Бассис. Когда мы с ним познакомились, то решили написать песню. Называться она будет «Жамэ», сказал Бассис. По-русски это «никогда». Никогда французский народ не будет воевать с Россией – таков ее смысл. Слова и музыка родились в один день. Мы отдали песню французской делегации, ее напечатали в фестивальной газете, и скоро уже пели: «Жамэ, жамэ!».

Читатель уже, наверное, заметил, что, рассказывая о создании некоторых песен, я говорю, что мотив родился если не мгновенно, то в один день. Конечно, так случается далеко не всегда – порой дело обстоит гораздо сложнее и рождается песня в долгих, изнурительных поисках.

Песни о дружбе, о настоящей искренней дружбе – это особо благодарный материал для композитора. Они поются от сердца, а потому неподвластны влиянию моды. Я в этом убедился в Болгарии, где давал несколько концертов в ряде городов. Пели болгарские солисты, я аккомпанировал на рояле. Молодежь очень увлекалась тогда небольшими джазами, которых было везде очень много. Перед моим концертом высказывались опасения, что песни, написанные в традиционной, «немодной» манере, успеха иметь не будут. И вот первый концерт в филармонии. Большой зал, в ложах сидят болгарские композиторы. Я, как обычно, – у рояля и начал концерт песней «Сестра Болгария», слова к которой написал Харитонов, а перевел их хороший болгарский поэт Босев.

 

Сестра Болгария,

Друзья мы старые,

Но сердцем молоды всегда.

Нас породнила,

Нас подружила

Родная алая звезда! –

 

запел болгарский солист, а второй куплет пел уже весь зал. Потом эта песня широко звучала в среде болгарских пионеров.

…Тема молодежи, дружбы, борьбы – большая, волнующая всех тема. Борьба за мир не прекращается, ведется с новой силой. И мы, композиторы, участвуем в ней своими песнями.

«Бухенвальдский набат» Вано Мурадели на слова московского журналиста А. Соболева, «Хотят ли русские войны» Э. Колмановского и Е. Евтушенко – произведения образные, яркие, публицистичные. Думаю, что сила их воздействия не уступает призывам к миру, произносимым с высоких трибун. Наверное, немного найдется в наши дни людей на Земле, которые бы не сознавали страшной опасности ядерной войны. Поэтому столь могуч голос народов, требующих уверенности в завтрашнем дне. Всегда и всюду твердо и уверенно звучит голос нашего государства и нашей партии, сделавших борьбу за мир своей генеральной линией. Советской стране исторически предопределено стоять в авангарде сил, борющихся за светлое будущее человечества. Борьба эта не закончена – будут и завоевания, и потери, горькие утраты. На смену убитым мракобесами Мартину Лютеру Кингу и другим борцам приходят новые. Голос совести и разума заглушить нельзя. Особенно, если он говорит языком искусства и, конечно, языком песни. Умер выдающийся негритянский певец из США, большой друг советского народа Поль Робсон. Зверски растерзан чилиец Виктор Хара, но на смену им приходят Джейн Фонда и множество других молодых борцов за мир, за справедливость.

Борьба за мир, за светлое будущее нарастает, и я горжусь, что вместе с другими советскими композиторами, певцами, музыкантами, своим трудом, своими песнями принимаю посильное в ней участие.